«Это фашизм какой-то»: Заключенные колонии в Омской области и юристы рассказали о пытках

"Это фашизм какой-то": Заключенные колонии в Омской области и юристы рассказали о пытках

 

Освободившийся на днях из омской исправительной колонии N7 Руслан Сулейманов рассказал адвокату правозащитной организации «Русь сидящая» Вере Гончаровой о том, как его и других заключенных пытали надзиратели. Эти данные подтверждаются и из других источников.

С Гончаровой Сулейманова свел ее подзащитный Павел Фролов, этапированный в ИК-7, о которой ходит дурная слава, в 2016 году. Адвокат специально направила в колонию несколько запросов, чтобы было понятно: «человек не бесхозный». Год назад она навестила своего подзащитного в колонии, и тогда казалось, что ему удастся отбыть свой срок без особых злоключений, пишет «Сибирь.Реалии».

Но после новогодних праздников 2018 года Павел сообщил, что его в колонии избили. Травмы зафиксировать не удалось, поскольку работники медсанчасти проигнорировали его просьбы о встрече.

1 мая с Гончаровой встретился Руслан Сулейманов, действовавший по просьбе Павла и сидевший в соседней камере. По словам бывшего заключенного, после избиения Павла «выносили на руках или на простынях, потому что у него отказали ноги». Это Руслан понял из обрывков разговора сотрудников ФСИН.

По словам дагестанца Сулейманова, вместе с ним в колонию поступили 17 осужденных. Всех их сразу же подвергли унизительной процедуре — каждый должен был съесть гречневую кашу с одной и той же ложки «обиженного» (заключенного из низшей касты). Это было не только нарушением правил гигиены, но и преподносилась сотрудниками ФСИН как «унизительная церемония поступления новичка для отбывания наказания». Согласно тюремным понятиям, прикосновение к «опущенному» осужденному или предмету, которым он пользовался, приводило к тому, что второй заключенный тоже попадал в самую нижнюю касту.

«В случае если человек отказывался есть кашу с этой ложки, его толкали на матрац с подушкой, которая была пропитана мочой. Я тоже отказался есть кашу с этой ложки, после чего с меня сняли спортивные штаны, бросили на матрац и стали кашу ложкой засовывать мне в задний проход», — вспоминает Сулейманов.

Поскольку он сопротивлялся, мужчине высыпали всю тарелку каши между ягодиц. Затем его изнасиловали черенком швабры. Руслан, протестуя, порезал себе живот и шею. После этого четверо сотрудников ФСИН стали удерживать его, а один из них помочился на его раны, приговаривая, что «это нужно для дезинфекции».

По мнению Гончаровой, пытки были прекращены именно из-за порезов, нанесенных Русланом самому себе. «Трупы никому не нужны», — поясняет адвокат. Через полмесяца Сулейманову передали отказ в возбуждении уголовного дела. В нем было изложено, что заключенный совершил членовредительство, поскольку не хотел отбывать наказание в Омске. Мужчине также пригрозили ежедневными пытками, если он продолжит писать жалобы. В итоге Сулейманов смирился.

Руслан посоветовал адвокату при посещении колонии обратить внимание на верхние перекладины в камерах-«клетках»: они все истерты. «Как выяснилось, подвешивание в «стакане» — пытка, достаточно распространенная в ИК-7. «Стакан» — это такая узкая клетка, в которой возможно только стоять, — объясняет Вера. — Применяется за неисполнение любых требований сотрудников. От Руслана требовали, чтобы он прокукарекал, причем в это время на нем сидели двое надзирателей».

После пыток Руслан оказался в омской больнице N11, где ему дали инвалидность из-за полученной травмы лопатки и нарушения работы руки.

Сулейманов также отметил, что, подвешивая заключенного в «стакане», надзиратели заправляют его штаны в носки, пишет «Новая газета». «Они же в туалет не выводят, и если в туалет захочешь, чтобы прямо в штаны это все, чтобы ничего на пол не попадало», — добавил он.

По словам Сулейманова, тюремщики применяли и психологические пытки. Один из силовиков топтал Коран и бил Руслана открытой ладонью, а не кулаком, что мусульмане воспринимают как дополнительное унижение. Кроме того, такой удар практически не оставляет следов. Причем унизить заключенного как мусульманина стремился другой мусульманин — сотрудник ФСИН Шадубек Хаджибекович Мохтамбеков, утверждает Руслан.

Его, уже практически терявшего сознание, собирались пытать током. Но в последний момент в помещение зашел старший надзиратель Иван Тиде, который распорядился прекратить издевательства. По словам Гончаровой, пытки электричеством являются «распространенной процедурой: клеммы цепляют на разные части тела, особенно больно, когда на соски и половые органы».

При поступлении в карантин заключенных раздевают догола и приказывают танцевать «медляки» парами. По словам омского адвоката Салама Мусаева, пытки с сексуальным насилием применяются давно, в том числе в изоляторах. Лет 7-8 назад в СИЗО-3 одному заключенному ножку от стула засунули в задний проход. Также было несколько случаев, когда «в задний проход вставляли шланг и подключали его к крану с водой, включали сильный напор воды, и несколько человек погибли от разрыва органов».

«Фашизм», который «разрастается»

Надеяться на «официальных» правозащитников, которые все больше «встраиваются в систему», заключенным не приходится. Например, один из руководителей Общественной наблюдательной комиссии (ОНК) в Омской области был начальником областного СИЗО-1, о котором тоже идет дурная слава.

«Система общественного контроля, к сожалению, потерпела крах — на последних выборах в ОНК вошли большей частью представители силовых структур. Понятно, что это делается ради того, чтобы сохранить закрытость системы. Очень трудно привлечь кого-то к ответственности, зафиксировать следы незаконного воздействия. Система покрывает сама себя. И разрастается», — говорит Гончарова.

По показаниям Сулейманова Вера Гончарова разослала обращения в Следственный комитет и прокуратуру. Она также планирует в ближайшее время отправиться в Омск, чтобы узнать о судьбе своего подзащитного и «привлечь к ответственности садистов».

«Бороться с этим можно, только добиваясь наказания виновных, — говорит Гончарова. — Хотя бы одно-два дела. Ведь все становится только хуже. Это фашизм какой-то».

Юрист сетует, что доказать непричастность человека к инкриминируемому ему преступлению все сложнее, даже когда это очевидно. Судьи фактически выполняют функции обвинителей. Оправдательных приговоров становится все меньше: по статистике за 2017 год их около 0,01 процента. И большинство оправдательных приговоров, как бы мало их ни было, все равно отменяются вышестоящей инстанцией.

«Система штампует приговоры и отправляет на зону, чтобы и так послушная масса населения стала еще более управляемой, не требуя никаких прав и свобод», — заключила Гончарова.

По данным омской правозащитницы, эксперт фонда «За права заключенных» Ирины Зайцевой, в регионе три СИЗО и 14 колоний, в каждой из которых содержится 1,5-2,5 тысячи заключенных. Более 80 процентов освободившихся из них возвращаются назад.

«Российская система исполнения наказаний не исправляет, а калечит. УФСИН — это своего рода «государство в государстве», — говорит Зайцева.